Машины были красивые, мощные, сверкали и блестели, но от шума и запахов у Милы быстро заболела голова, а от жесткого неудобного сиденья – спина и попа, утром надо было на работу, и во втором часу ночи после особенно резкого маневра она вежливо попросила Бориса отвезти ее домой. Сразу загадала: если хотя бы тень неудовольствия появится на его лице, если он хоть полфразы произнесет насчет того, что слишком мало покатались, – она про него забудет. Этот пахнущий жженой резиной детский сад ей не интересен. Однако новый знакомый только коротко кивнул и на первом же повороте откололся от коллектива. Выключил музыку, поехал, как все нормальные люди, девяносто километров в час (первые минуты ей казалось, что авто едва ползет). С утвердительной интонацией произнес:

– Тебе не понравилось.

– Нет-нет, – вежливо соврала она. – Очень понравилось. Честно. Всё как в кино. И друзья у тебя хорошие. Веселые.

– Они мне не друзья. Просто гоняемся вместе. У меня есть друг, один. Но он не живет этой жизнью. Равнодушен к железкам.

– А ты – фанат?

– Ну... Как бы да. Люблю.

– О боже. Мне везет на фанатов. Знаешь, всё было прекрасно, но эти девушки...

Он улыбнулся и ничего не сказал. Перевел разговор на другую тему.

Позже, когда вернулась домой и облачилась взамен ночной рубашки в мужскую футболку пятьдесят второго размера (осталась от нефтяника), когда положила голову на купленную с прошлогодней премии подушку холлофайбер, когда выветрились из головы выхлопные газы и рев форсированных моторов, – поняла, что вечер отнюдь не пропал даром. И заснула с приятным ощущением удовлетворенного девчоночьего тщеславия. Рейсеры – закрытый клуб, не каждой дуре покажут настоящие ночные гонки – а ей показали.