– Ты мне не нравишься последнее время.

А хотела сказать что-то хорошее.

На секунду испугалась – произнесла как собственница, как начинающая дюймовочка-прошмандовочка из старого анекдота: «А здесь, милый, мы поставим наш шкаф».

– Не парься, – ответил он. – Просто не выспался.

– Ты перестал нормально завтракать. Куришь много. Ты хотя бы кофе пей с молоком.

Он не ответил.

Сидели, как муж с женой на каком-нибудь двенадцатом году брака, друг напротив друга, помешивали ложечками в чашечках, у него чашечка синяя, привезли из Греции, у нее – желтая, привезли из Турции.

– Не парься, – повторил он. – Я набрал четыре лишних кило. Подсушиться не помешает. А кофе – ну, как бы... хороший диуретик.

– Ладно, – сказала она. – Тебе виднее.

– Если хочешь, я не буду курить при тебе.

– Боже, – сказала она. – Зачем вообще курить? Два года не курил – и вдруг закурил. Очень странно.

Борис посмотрел на нее, отвернулся.

– Сам удивляюсь. Но ты права. Ты грузи меня этой темой почаще. И я перестану.

– Еще чего, – возмутилась она. – Нашел грузчицу. Москва – свободный город. Хочешь курить – кури на здоровье. Мы договаривались, что никто никого грузить не будет. Каждый делает, что хочет, а другой ему во всем помогает.

– Да. Но всё равно, ты права. Сброшу вес – и завяжу.

Она наскоро накрасилась, и пошли.

Суббота, декабрь – время покупать.

В этом декабре Мила каталась по распродажам на собственной маленькой машинке. Еще летом купила. Сама, на свои, заработанные. Борис помогал только советами. Как раз к началу зимы научилась ездить. Поняла и дорогу, и правила движения, и знаменитый неписаный этикет (уступить, моргнуть фарами, сам козел). А кто понял московскую дорогу и ее неписаные правила – тот понял жизнь. Страх прошел, и люди в соседних авто перестали казаться монстрами, умеющими что-то такое, чего она не умеет.